ДЕСЯТЬ БАКСОВ БЕСКОНЕЧНОСТИ. часть третья.

часть первая: https://maron.top/desjat-baksov-beskonechnosti/

часть вторая: https://maron.top/desjat-baksov-beskonechnosti-chast-vtoraja/

——————————————————————————————————————————————

ДОМА БЫВАЮТ РАЗНЫЕ.

Вернувшись в Анталию, мы, по предварительной договоренности пошли в женский магазин. Хозяйка, которого, должна была помочь с жильем на несколько дней.

Магазин оказался вполне приличным,хоть и небольшим. Определить качество и ценность товаров не берусь. Для меня, тряпки и тряпки. Туркобутик. Тряпки на вешалках, тряпки без вешалок. Пока появилась хозяйка, я успел заскучать среди изобилия, к которому был абсолютно равнодушен.

Разговор получился не долгим. Мы дали деньги. Нам, взамен, на визитке магазина написали адрес.

Двухэтажный дом комнат на десять. В Турции я впервые столкнулся с названием «апарт отель». В подобных местах нам придется жить еще не раз. Скромненько, но чистенько.

Мы заняли две комнаты на пятерых. Заселились довольно поздно. Особо не расхаживая по территории, попив чаю, улеглись спать. Уставшие от долгой пешей прогулки и массы впечатлений.

Ночь прошла беспокойно. Ворочался. Думал. После оплаты жилья, денег осталось совсем чуть-чуть. На пару дней поесть. Сам то и поголодать мог. Но девчонки…

Работы не было. Перспектива отсутствовала. Прокручивал в голове всех, с кем довелось уже встретиться. Прикидывал так и эдак, кто чем мог бы помочь.

Утро наступило быстрее, чем я ожидал. Природа была быстрой. Не в пример людям. Быстро темнело. Быстро рассветало.

Вышел на улицу. Пока жара не накрыла город раскаленным облаком, попить кофейку в беседке перед домом, оказалось почти блаженством. Я уселся на пластиковый стул. Ноги положил на другой. Головой прислонился к одному из столбов, державших крышу. В полудреме курил, периодически прихлебывая кофе из большой кружки.

Кайф сломал мужской голос.

Good morning.

Нехотя открыл глаза. Передо мной стоял невысокий человек. Я смотрел на него против солнца. Черты лица различить было невозможно. Только силуэт. Да и не было у меня желания его разглядывать. А тем более общаться.

Я постарался кивнуть головой. Но силуэт явно жаждал общения. То ли ночь у него удалась, то ли утро показалось хорошим. Он стоял передо мной и ждал ответа.

Morning…

-How are you?

-Fine.

Когда он спросил откуда мы, пришлось поменять полу-горизонтальное положение на полу-вертикальное.

Беседа проходила на английском. Дабы не заставлять читателя, знающего все языки, кроме английского, листать словарик, диалоги буду цитировать в русском переводе.

-Вы откуда?

-Из России.

-Откуда?

-Из Петербурга.

-Да, да! Я знаю.

-Бывал?

-Нет. Слышал. Там Петр. Нева.

Он активно заулыбался, закивал головой и присел за стол, ожидая моей реакции на его глубокие познания истории моего родного города.

Я понял, что разговаривать придется.

Силуэт оказался молодым человеком лет двадцати пяти. Опрятно одетый. Я бы, даже сказал, опрятно не по погоде. Приближалась жара.

Меня напрягло, что улыбался он , как-то специально. Не как американцы, «на автомате». И не от великой радости встретить меня в этом, укрытом вьюнами и ветвями деревьев белом домике.

Какого черта ему нужно? Чего он тут в улыбках расплывается? Впечатление было такое, что он неожиданно из-за спины вытащит букет цветов и бутылку шампанского.

За время прибывания в Турции, мне уже успели осточертеть «подъезды» с выкрутасами. Сказать бы по-другому! Но пожалею психику читателя.

Из дома друг за другом вышли мои сонные «балеринки».

Улыбка нашего визитера стала настолько широкой, что захотелось ему уголки рта подклеить армированным скотчем, дабы лицо не треснуло.

-Доброе утро.

-Доброе утро. Выспались?

-Кажется да. Сейчас посмотрим.

Девчонки разбрелись по беседке в поисках опоры. Приученные каждое утро исполнять небольшой экзерсис, они занялись привычным делом. Занимались каждый день, независимо от условий и обстоятельств. Понимание цели нашего приезда было стопроцентное. Несмотря на отсутствие постоянной работы, поддерживали тело и дух в «боевом» состоянии.

И тут я увидел первую искреннюю эмоцию на лице бывшего силуэта.

Удивление!

Он застыл. И только взгляд перемещался с одной танцовщицы на другую. Парень, явно, был в шоке от происходящего.

Я с удовольствием и интересом наблюдал за театром восковой фигуры с подтанцовкой.

Когда девочки перешли к растяжке, гость оживился. Глядя, как они опускаются на шпагаты, он вскочил. Раздвинув пластиковые стулья пошире, без подготовки легко сел между стульями на поперечный шпагат. Прямо, как маленький чернявый Ван Дамм. Сюрприз! Теперь удивились мы. Но виду не подали. Улыбнулись. Поаплодировали. Как будто, у нас в культурной столице так может каждый третий, включая пенсионеров и детей.

Ученицы ушли приводить себя в порядок.

А мы, попросили принести кофе и устроились за столом друг напротив друга, готовые к долгому разговору.

Он «вскрылся». Я намерен был разыграть из себя доброго следователя. И «выпотрошить» этого акробата по полной.

Говорила мне мама: «Много знать — не признак ума».А может, не мама это сказала. Но, точно, мудрый человек.

Я многие годы набирал и набирал информацию, часто не зная, что с ней делать. Но в той ситуации каждое знакомство могло принести, как неприятности, так и неожиданную помощь в минуту абсолютной безисходности.

Именно поэтому, я наперекор всем мудростям настырно складывал в себя информационную барахолку. Как показало время, не напрасно.

В разговоре я узнал, что он из Ирана. Работает переводчиком то ли в консульстве, то ли в каком-то представительстве.

Конкретно о месте своей службы он так и не сказал. Уводя глаза от моего взгляда, начинал бормотать очень быстро. Так, что даже мое неплохое знание языка было бессильно понять о чем речь.

Черт с ней с работой. Что ж ему здесь понадобилось? Он не жил в этих апартаментах. И место, где стоял дом, не проходное. Явно не бульвар для утренних прогулок иранских переводчиков.

Поняв, что дознаватель, в которого я превратился, живым его не отпустит, парень начал «колоться».

Я неплохой актер. Но услышанное мной оказалось настолько неожиданным, что никакие актерские таланты не смогли скрыть моих эмоций.

Как я и думал, иранец появился не случайно. Неведомым для меня образом, он узнал, что приехали русские девушки.

-И что? Сюда мало русских приезжают?

-Нет. Не мало.

-Так в чем проблема?

-Пока ни в чем.

-Не понимаю. У тебя-то какой интерес?

-Не только у меня. Туристы живут в отелях и туристических центрах. А такие группы, как вы, сразу вызывают интерес у многих.

-У кого?

-Вы знаете, где поселились?

-Нууу… Дом и дом. Говорят, апарт отель.

-Кто вас сюда поселил?

Я начал понимать, что мы незаметно поменялись ролями. И я уже не очень-то следователь.

-Нас сюда устроила одна знакомая.

-Вы давно ее знаете?

-Совсем не знаем.

Я коротко рассказал историю про украинку , Родос и магазин.

-Понятно. Вы давно в Турции?

-Нет. В чем дело?!

-Это нелегальный публичный дом.

Он сказал и, кажется пожалел. Реакция моя была мгновенной. Я выскочил из-за стола и ломанулся к двери в дом, по пути раскидывая пластиковые стулья.

-Эй! Друг! Подожди!

-Что?! Кто друг?

-Подожди пожалуйста. Все хорошо.

-Слушай Ты! Хорошо уже было. Что ж вы за уроды такие?!

-Не ругайся. Девочкам твоим ничего не угрожает. Присядь. Я расскажу.

Я остановился. Садиться не стал. Подошел вплотную к молодому любителю единоборств и посмотрел сверху вниз ему в глаза.

Парень оказался психологически устойчивым. Выдержав мой взгляд, он дал мне возможность продышаться и выпустить пар.

-Зачем же вас сюда поселили?

-Откуда мне знать?

-Сюда грузинские проститутки приводят своих клиентов.

-Какие?!

-Джорджия. Знаешь? Это же где-то у вас.

Я ушам не поверил. Словосочетание «грузинские проститутки» прозвучало для меня как «космически земные». Я не общался с грузинами. Но то, что слышал, видел по телевизору об этой нации не позволяло переварить сказанное иранцем. Будь он проклят!

Мальчик я уже взрослый. Многое повидал и попробовал. Украинки, русские, молдаванки… Ну «шоколадки», понаехавшие из Африки. Но грузинки?!

Мало я еще о жизни знаю.

От любого айсберга может отколоться кусок. Большой или малый. И поплывет этот осколок в открытый океан, постепенно растворяясь в соленой воде. Через некоторое время превратится в мелкую крошу, которая совсем исчезнет, став частью огромной стихии. Никому не будет никакого дела, чем была эта вода. От какого айсберга отделилась. От какого берега приплыла. Интересно! Айсберг чувствует сколы? Он понимает, что становится меньше? Как быстро ветер зашлифовывает раны?

Я повернул голову на звук открывшейся двери. Из дома вышли две симпатичные женщины. Одна помоложе, другая постарше. Разница в возрасте была явно видна, но не портила впечатления. Каждая создавала объемный образ.

Шлюхи были для меня предметами плоскими, независимо от наличия или отсутствия форм. Здесь же все выглядело иначе.

Улыбаясь, они поздоровались и присели за соседний столик.

Иранец подмигнул мне.

-Хочешь познакомлю?

И не дожидаясь ответа, пригласил женщин к нам за стол.

Вдруг откуда-то зазвучала песня Аиша. В то время в Анталии она звучала на каждом углу. У меня заходили желваки.

Вся компания засмеялась.

-Не нравится?

Грузинки говорили по-русски. И продолжая широко улыбаться, показывая глазами на переводчика, сквозь зубы пробубнили: «Нам тоже надоела. И эти все осточертели».

Я не отреагировал.

Выскочили девчонки, радостно переговариваясь и подпевая: «Аиша, Аиша…»

Им песня нравилась.

Я посмотрел, на сидящих напротив меня, иранца и грузинок. Приложил палец к губам. «Тссссс…»

Не нужно было знать моим воспитанницам подробности о доме, в котором нам придется прожить еще несколько дней.

Проститутки громко, от души рассмеялись. Ту, которая постарше, звали Нина.

С ней мы еще встретимся в непростых обстоятельствах. И будем очень ей благодарны.

Иранец вскоре ушел. Сказав, что пора на работу. Его мы больше не видели.

Разговаривать «за жизнь» с грузинками я посчитал неуместным и бесполезным.

Зачем и почему они приехали в Турцию? А зачем мы сюда приехали?

На этих вопросах я решил остановить свои размышления. Слишком близко подошли друг к другу наши истории. А я точно знал, что хоть и крутимся мы вокруг одного центра, но на разных полюсах.

Все мои слова ученицы принимали без доказательств. Но любая вера, рано или поздно, требует чуда. И я должен был его совершить. Срочно.

————————————————————————————————————————————

ЛОГИКЕ НЕ ВЕРЬ.

Мы подошли к автобусной остановке, на которой крупными буквами было написано «DURAK». К надписям различного содержания на стенах, остановках, заборах, мы привыкли. В России народ творческий. Но в Турции!

Удивление вызвало не только почти родное слово, но то, что написано оно было не мелом или краской из балончика. Надпись была, определенно, на своем месте. И не случайна.

Еще более крупными буквами на нас смотрело слово «BARAN». Которое мы определили, как рекламу.

Забавно было ждать автобуса на остановке для дураков и баранов. Не то, чтобы мы сильно верили в приметы, но… Посмеялись.

Позже узнали, что дурак, в переводе на русский-остановка. А баран-какая-то электрическая фирма.

Мы ехали к Мурату. Торговцу серебром.

Никакого отношения он не имел к танцам и шоу бизнесу. Но цепочка предыдущих знакомств привела к нему. Нам сказали, что это человек с большими связями. И мы можем рассчитывать на его помощь.

Офис находился в самом центре Анталии. Готовясь встретиться с солидным бизнесменом, искали нужный адрес, написанный на клочке бумаги.

Свернули в узкий переулок. Прошли метров пятьдесят. Кажется здесь.

Улица, дом. Все совпадает. Но никакого бизнес-центра. Жилой дом. Ни витрин, ни золотых вывесок.

Мы остановились напротив открытой стеклянной двери. Еще раз проверили адрес. Все правильно. Кажется здесь. Странно.

Неуверенно, шагнув на ступеньку, в проеме увидели странную картину.

Как люди театральные, мы оценили ее по достоинству.

Небольшая комната. Стелаж. Шкаф. Диванчик. Журнальный столик. Открытый сейф. За письменным столом, рядом с сейфом сидел грузный человек.

Коротко стриженные, редкие волосы выглядели, мягко говоря, не свежими. Светлая рубашка с короткими рукавами была глубоко расстегнута на волосатой груди.

Красное, усатое лицо постоянно двигалось. Он то ли напевал, то ли бормотал заклинание.

Перед ним стояли небольшие весы с чашечками. Доставая горстями из под стола, что-то звякающее, мужчина высыпал «это» в чашечку на весах. На другую кидал грузики. Продолжая бормотать, писал в блокнотике.

А потом начиналось настоящее шоу.

Высыпав содержимое чашки в полиэтиленовый пакетик, приготовленный тут же на столе, он брал его за уголки и крутил. В этот момент мужчина был настолько серьезен и сосредоточен, что даже лицо переставало шевелиться.

Накрутив на пакете «ушки», завязав их узелком, «серебряный магнат» укладывал свое достояние в открытый сейф.

Мы остановившись на ступенях, смотрели восхищенно улыбаясь.

Во времена полного безденежья мне пришлось работать в ларьке. Большим совком я черпал из мешка, рис, гречу, сахарный песок, расфасовывая его по пакетам для уличной продажи. Килограмм в пакет. Весы, гирька. Но то ж крупа. А серебро?!

Театр абсурда начавшийся с барано-дурацкой автобусной остановки, развивался по сценарию, вызывавшему у нас смешанные чувства. Удивление, восхищение, интерес, сомнения. И полное несоответствие какой либо логике.

Мужчина поднял глаза и увидел нас. Стоять в проеме больше не было смысла.

Мы вошли в офис.

-Мераба (здравствуйте, по-турецки)

-Мераба.

Он сказал еще несколько слов. Мы стояли молча. Познания наши в турецком языке были очень ограничены.

Люди рекомендовавшие нам Мурата, сказали, что он немного говорит по-русски и по-английски.

Я выдержал паузу и начал знакомиться.

Судя по его реакции, он плохо знал тех, кто дал нам его координаты. Но спокойно предложил присесть. И спросил, в чем проблема.

Я не выбирая выражений, сказал четко: «Нет денег. Нет работы. Негде жить. Нас пятеро».

Уже на первой фразе он расстроился.

-А чем я могу вам помочь?

-Не знаем. Нам посоветовали обратиться к вам.

-Почему?

-Не знаем.

-А где остальные?

-В отеле.

Он недоверчиво посмотрел на нас и спросил, что мы хотели бы делать.

-Танцевать.

-Танцевать?!

Ольга достала из сумочки фотографии. Мы всегда носили их с собой, на всякий случай.

Мурат с интересом пересмотрел их несколько раз.

-Это вы?

-Конечно, мы.

-Погуляйте часик. Я закончу с делами.

Он отдал нам фотографии. Запустив обе руки под стол, достал горсть серебряных изделий, положил их на весы.

Мы дождались, когда он станет закручивать «ушки» на пакете. Очень уж хотелось еще раз это увидеть.

Переглянулись. Улыбнулись. Вышли на улицу.

-Чудной дядька.

-Ну да. Дверь нараспашку. Ни охраны , ни секретаря. Открытый сейф. У нас бы он уже через час сидел с весами в руках и вспоминал о серебре, как об ушедшей молодости. Это в лучшем случае. А то и не сидел бы…

-Господи! Помоги ему нам помочь.

Мы пошли прогуляться. Магазины, магазинчики, стекло, стекло, стекло.

Заходить внутрь не хотелось. Потом не отобьешься от продавцов.

Денег не было. А если бы и были, ничего покупать мы не собирались.

Прогуливаясь, наблюдали за торговой жизнью через большие витрины.

Тут же вспомнился один наш знакомый.

Нашим он стал, когда мы с Ольгой обьединились в дуэт и семью.

За годы сценической жизни, моя супруга обросла некоторым количеством поклонников. Они преклонялись перед ней, как могли. И были всегда готовы помочь, в любых обстоятельствах. Они называли себя друзьями. Хотя, некоторые и надеялись на большее.

С моим появлением, все переквалифицировались из друзей, в друзей семьи.

Одним из них был Аркадий Моисеевич.

Человеком неброский и, казалось, излишне скромный. Но не бедный.

Как он зарабатывал, мы не спрашивали. Холостяцкая жизнь и национальность не принуждали его к большим тратам.

Нам повезло, что тяга к искусству помогала ему поддерживать с нами хорошие отношения. Мы, само собой, не противились, отвечая добром на добро.

Он нам денег в долг. Мы ему слово теплое и приглашение на выступление.

Справедливости ради, скажу, что мы всегда находили, где перезанять, чтобы переотдать.

А потом через пару недель занимали у Аркадия, чтобы отдать тому, у кого заняли, чтобы отдать Аркадию. Через некоторое время занимали, чтобы отдать тому, у кого брали для отдачи долга Аркадию.

Эх! Будь я математиком, непременно вывел бы закон перемещения денег от артистов к финансистам и обратно. Жаль, что артисты являлись лишь передаточным звеном.

Точность процесса однажды дошла то того, что одни и те же купюры пройдя пару кругов, возвращаясь в руки к Моисеичу.

Как он их узнавал? Метил или записывал номера? Не понимаю.

Но пару раз он от души улыбался, получая назад именно свои родненькие. И, едва сдерживая смех, говорил: «Так я же вам именно эти и давал!»

Перед нашим отъездом в Турцию, друг-кредитор наставлял нас, как себя вести. И особенно, как торговаться. Именно этот вопрос ему казался наиболее важным. Он делился своими секретами таинственно и очень серьезно..

Главное правильно разложить деньги. Часть в кошелек. Малую часть просто в карман. И самую маленькую сумму в другой карман.

Логика простая. Решив купить, к примеру, кожаную куртку, он долго торговался с продавцом, невероятно сбивая цену. Почувствовав предел, он доставал кошелек и пересчитывал наличные. Показывал турку купюры со словами: «Вот все, что есть». Турок пересчитывал и категорически отказывался продавать за такую цену. Но шарик уже был на стороне Аркадия Моисеевича. В расстроенных чувствах, он доставал из кармана «последнее».

И это была победа.

Турок понимал, что проиграл. Но выдерживал паузу. И тут наш друг делал «контрольный в голову». Он запихивал в карман брюк те самые «последние», и делал несколько шагов к выходу. Потом останавливался. С видом умирающего от жуткой болезни, вынимал из другого кармана смятую купюру.

-Вот! На такси осталось.

После чего продавец признавал свое поражение , как облегчение. Сделка совершалась в обстановке взаимной любви и уважения противников.

Будучи человеком, любящим театр, он старался рассказывать «в лицах». Было смешно.

Мы понимая бесполезность знания законов торговли в Турции, покорно слушали рассказы. Кивали головой. Благодарили за науку И прощаясь, невзначай спрашивали, нет ли у него ста долларов в долг. Нам на костюмы не хватает. Вернемся, отдадим. Мы же зарабатывать едем.

Даже прогуливаясь в ожидании решения своих проблем,

мы были уверены, что все наладится.

Насмотревшись на людей, выходящих из магазинов с покупками, сидящих под зонтиками кафе, решили вернуться к Мурату.

Курорты созданы для того, чтобы тратить деньги. А осознание того, что ты не можешь себе позволить даже лишнюю чашку кофе, настроения не добавляет.

Вернувшись в офис, обратили внимание на отсутствие весов на столе. Сейф был уже закрыт. Мурат доставал пакеты из шкафа и укладывал в объемные кожаные саквояжи.

-У вас время есть?

-Нас девочки ждут. Но, в принципе, сильно не спешим.

-Тогда поедем ко мне. Покушаем, поговорим. Кое-что для вас есть.

Он взял два саквояжа с серебряными изделиями и, указав нам глазами на дверь, вышел следом.

Опустив металлические жалюзи, защелкнул внизу обычный маленький замочек.

Мы с Ольгой переглянулись.

-И все?

-Нормаль!

Мурат улыбнулся, увидев наши недоуменные взгляды. Положил саквояжи в багажник машины и пригласил нас, вежливо открыв заднюю дверь белого форда.

Ехали не долго. По пути он рассказал, что закупает изделия из серебра в Грузии. Иногда в Индии. А здесь продает. Не очень дорого. Но если много, то выгодно.

Неожиданно стемнело. К дому подьезжали уже в полумраке с зажженными фарами.

Остановились прямо на дороге. Припарковались.

«Приехали»-сказал Мурат. И выйдя из машины направился к дому. Мы последовали за ним.

Догнав его, попытались остановить, жестами указывая на автомобиль.

Он не понял. Будучи абсолютно уверенными, что он забыл о своем «богатстве», мы эмоционально махали руками. Я старался вспомнить, как саквояж по-английски.

Наконец до него дошло.

-Нормаль.

-Что нормаль?! Украдут же! Ты это так на ночь оставляешь?

-Да.

-Украдут!

-Нет.

Мурат хитро улыбнулся и указал на фонарь, рядом с которым припарковал автомобиль.

-Здесь светло. Не украдут.

«Чтоооо?! Светло? Да если бы наши знали, что в багажнике! Утром уже не было бы ни машины ни фонаря. Коммунизм или идиотизм?»

Я решил оставить этот вопрос без ответа. В конце концов, его проблемы. У меня была совсем другая забота.

Обычный многоквартирный жилой дом. Поднялись на третий этаж.

Квартира просторная. Но без шика. Нам предложили присесть на диван.

-Я сделаю покушать и чай, кофе. Жена сбежала. Я сам. Хотите музыку?

-Да конечно.

Он вставил кассету в видеомагнитофон.

Позднее, нам пришлось выдержать слезливый рассказ про любовь.

Света с Украины. Жила у него некоторое время. Он собрался жениться. А она сбежала.

В последствии мы слышали много подобных историй! Можно было их издать, как сборник анекдотов.

Я нажал «PLAY».

То, что мы увидели на экране, абсолютно сломало остатки логики происходящего.

Концерт Марка Нопфлера

(группа Dire Straits)!

Мы «залипли». Откуда здесь?!

Мурат вошел в комнату и, увидев нашу реакцию, улыбаясь, произнес: «Нравится?»

Мы в восторге и восхищении не могли оторваться от экрана.

-Конечно!

-Я люблю такую музыку. У меня еще много чего есть.

Он указал на стопку кассет рядом с «видиком». Ольга ринулась читать надписи на коробках. А мы пошли накрывать на стол.

Разговор складывался трудно. Смеясь и активно жестикулируя, совместными усилиями старались в разных языках находить слова , знакомые ему и нам.

Этого было достаточно для понимания сути. Но слишком мало для обмена мнениями по жизненным вопросам.

-Скоро приедет мой друг. Он хорошо говорит по-английски. Он все вам расскажет. Пока кушайте и смотрите.

Хозяин дома еще раз с гордостью, широким жестом указал на экран телевизора.

Через полчаса в дверях появился неожиданный человек. Впрочем, как и все, что в тот день происходило.

Гость совсем не был похож на турка. Скорее, на француза или, с натяжкой, на итальянца.

Рост выше среднего. Длинные, до плеч, мелко вьющиеся, черно-седые волосы.

Сильно небритый и широко улыбающийся. Одет модно, по-европейски расхлябанно.

Он быстро подошел к столу. Налил и выпил коньяку. Кивнул нам, не меняя размера улыбки.

Несколько минут они с Муратом говорили по-турецки.

Делая вид, что продолжаем восхищаться экраном телевизора, мы изо всех сил старались понять о чем речь. Тщетно.

Нас пригласили за стол. «Друг», под пристальным взглядом Мурата, рассказал нам суть происходящего.

Через два дня в ресторанчике на берегу моря соберутся серьезные люди. Там нет сцены. Но есть каменная площадка, где девушки обычно танцуют восточные танцы. Звук нам обеспечат. Вопрос был только в том, сможем ли мы свой «балет» станцевать в таких условиях.

У нас был выбор?

-Сможем.

-Там еще журналисты будут. Если все хорошо пройдет, то я почти уверен, что работа найдется. Вам заплатят за это выступление.

Мурат, увидев, что мы согласились, заулыбался всем своим широким усатым лицом. Видимо, мы ему понравились и он очень хотел помочь.

Это был шанс.

Но на камне! Ольга «на пальцах», девчонки на каблуках. Прыжки, вращения… Танцы, почти все были технически сложными. Мы презирали «варьетешный ходильник».

Что-то придумаем. Надо сделать.

Пару раз прошлись по коньяку. Ольга по соку.

Мурат сказал, что друг довезет нас до отеля.

Мы старались уже не удивляться. И задавать вопрос: «Как же он пьяный нас повезет?» не стали.

Выйдя на улицу, кинули взгляд в сторону машины, на которой приехали. Она стояла на том же месте. Под фонарем.

Ехали быстро, не обращая внимания на знаки и светофоры. Я сидел рядом с водителем. Неотрывно смотрел в зеркало заднего вида на Ольгу. Она была очень напряжена. Но виду не подавала.

Подлетая к отелю, водитель начал тормозить с опозданием.

Мы уверенно врезались в металлическую ограду.

Обернулся. Ольга быстро вырвалась из машины. И, ни слова не говоря, почти бегом ушла в дом.

По щеке хлестнуло чувство вины. Стало противно от самого себя, что подверг риску свою женщину. Но, с другой стороны, что я мог сделать? Пойти пешком? От этого стало еще противней.

Мы с «другом» вышли из машины. Минус бампер. Минус фара. Крыло…

No problem. See you!

Да уж. Удачи.

Я отвернулся. Хлопнула дверца. Он сдал задом и, резко развернувшись, уехал в темноту.

Ночь была хорошая. Тихая. Звездная.

Я курил, облокотившись на калитку.

Нам надо было продержаться еще пару дней.