КРУГЛОСУТОЧНЫЕ МОНСТРЫ.

Когда я вернулся из армии, бабушка и тетя сказали мне, что необходимо поступить в институт.

На мой вопрос: «Зачем?», они приводили массу доводов. Ни один меня не устроил. Я уже тогда подозревал, что логика жизни не «делать, как все», а в чем-то другом. Родственники были не согласны. Не то, чтобы они были не правы. Так жили. И уверенность в правильности этой жизни была неколебима.

Мама второй год сидела в тюрьме. Я пришел в комнату, где после конфискации имущества остались кровать и старый сервант с расколотым стеклом. Т.е., площадка для приземления была, но взлететь с этого «пятака» было невозможно.

Бабушка с тетей взяли на себя заботу обо мне.

И, как они считали, ответственность за мое будущее.

Подчеркну: «Они взяли заботу и ответственность на себя».

Я покорно поблагодарил их за напутствие и поступил в институт. На вечернее отделение. Но, все же.

Тетя устроила меня на работу к себе в «почтовый ящик». Я начал зарабатывать и учиться. Трудился на трех работах. Не потому, что герой. Многого хотелось. Здоровье позволяло.

Справедливости ради скажу, что однажды я бросил институт и работу, на которой был повышен в должности и зарплате. Потому, что уже не только подозревал, но был абсолютно уверен: «Логика жизни не в том, чтобы делать, как все».

Бабушка и тетя давно ушли в мир иной. Были они счастливы на указанном пути? Мечтали о чем-то высоком?

У тетушки моей был муж. Он работал таксистом. По тем временам очень крутая профессия. Деньги были. В доме периодически находились иконы. Через некоторое время исчезали. Вместо них у тети появлялись золотые украшения. Не смотря на отсутствие возможности блеснуть, она их любила. Относилась к ним с нежностью.

Володя, ее муж, частенько выпивал. Он не был алкоголиком. Работа не допускала пьянства. Но давала возможность позволить себе лишнего. Из-за чего происходили периодические стычки с женой и тещей.

Однажды он исчез. То ли сам ушел, то ли тетя его выгнала. Детей у них не было.

Так она и жила одна. С бабушкой и дедушкой.

Однажды, я был уже женат, в семь утра зазвонил телефон.

-Вы знаете Васильеву Тамару Николаевну?

-Да. Это моя тетя.

-Она сегодня умерла. Приезжайте в больницу Зеленогорска.

Оказывается у нее был рак. Но она не успела об этом узнать.

Жила на даче в Репино. Почувствовала себя плохо. Увезли в больницу. Через два дня пошла умыться и ушла совсем.

В тот день у нас был спектакль. «Сказание о любви или этюды на тему Вечность». Отработали. Нам много аплодировали.

Хоронить Тому приехало несколько человек. Буднично. Бабушка рыдала. Мама держалась.

Мне пришлось делать умершей макияж. Потому, что больше некому. Морг тогда в Зеленогорске представлял из себя земляное убежише. На подобие того, где летом хранят овощи. Заведовал им всего один не очень трезвый служитель.

Спустя пару лет мы с женой делали уборку в квартире. Выбрасывали все ненужное, накопленное моими родственниками.

За шкафом нашли пять или щесть пар кожаных женских сапог. Они были не новые, но в хорошем состоянии. Я подумал, что кожу с голенищ можно бы использовать для сценических костюмов. Сунув руку в сапог, я достал пакет.

Раньше в обувь клали скомканные газеты, чтоб при хранении носы не загибались.

«Странно»- подумал я.

Почему пакет?

Развернул.

Это был пакет с золотыми украшениями.

Почему Тома держала их в сапоге? Так хранила или прятала?

Бабушка к тому времени уже покинула этот мир. Спросить было не у кого. И делиться не с кем.

Мы собирались на гастроли. Поездки дело прибыльное. Но подготовка к ним стоит не дешево. Денег не было. Отнесли найденное золото в ломбард и на все купили балетной обуви. Некоторое время ходили обалдевшие от такого изобилия. Подновили костюмы и уехали на гастроли.

А залежи обуви, все же вынесли перед отъездом на помойку. Кожа слишком толстой была.

Терять родных всегда тяжело.

Сколько бы их ни было, привыкнуть к этому невозможно.

У меня был классный дед. Войну прошел поваром. Говорил, что даже Жукова кормил. Думаю, что придумал. Тот еще был «сочинитель».

Каждый год он ложился в госпиталь, как ветеран войны. Попав туда впервые, рассказал всем, что герой Советского союза. Ни у кого духу не хватило проверять. С того момента относились к нему по особенному. Все самое лучшее. «Здравствуйте Николай Василич. Пожалуйста Николай Василичч.»

Никакой звезды героя у него и в помине не было. Зато была уверенность, что он это заслужил. А еще рассказ, как он «сбил самолет».

Во время налета, он махал половником и матерился на проклятых фашистов. Немецкий самолет загорелся и упал. С тех пор пошла по части легенда, как повар поварешкой самолет сбил.

После войны он, как повар делал удивительные вещи. На правительственный банкет вырезал скальпелем Кремль из гусиного жира. И много чего еще. Работал в Астории, Метрополе.

На пенсии был лифтером. Начал пить. Его частенько собутыльники притаскивали почти волоком и сдавали бабушке на руки. Она ругалась, но откачивала, выхаживала. Когда со здоровьем у деда стало совсем плохо, он бросил пить. Работать уже не мог.

Я помню его сидящим в кресле в унтах. Всегда в унтах. Он снимал их только на ночь. Очень любил смотреть хоккей. Не, как игру. Он ждал, когда драться будут. И не дождавшись, ругался на бабушку и Тамару.

Трудно ему было. Злился сам на себя.

Но государственные и семейные праздники были его днями.

В то время собирались большими компаниями. К нам всегда приходило много гостей. Не 8-10 человек.

Готовили много. Студни, салаты, пироги… Откуда деньги брали? Загадка.

Сначала дед наблюдал за женской суетой, стоя в проеме кухни.

Потом говорил: «Так бабы! Пошли отсюда! Только продукты портите». И тут он становился Богом.

Задача женского состава была одна: Ловить грязную посуду вылетающую из под его рук. И вовремя подавать чистую.

На гастролях мы всегда покупали какие то подарки родным. Вернувшись из очередной поездки, спросил про деда. Я купил ему классную рулетку.

«Дедушки больше нет. Мы не хотели вас на гастролях расстраивать»- виновато опустив глаза, сказала мама.

Разве был кто-то виноват в этом?

Бабушка все блокаду провела в Ленинграде. Работала в типографии в бухгалтерии. И после войны тоже. Даже я, какое-то время пробыл в бухгалтерии типографии им. Ивана Федорова. Мама и папа работали. И когда денег не хватало на няню, меня приносили бабушке на работу. Моим лежбищем становились сдвинутые стулья.

Мальчиком я родился крупным. Бабушка стоя на страже меня, ругаясь отгоняла, желающих потрепать пухлого внука за щеки.

Квартира, где жила бабушка, всегда была наполнена красными блокнотами, которые выдавали на профсоюзных и партийных сборищах. Она считала себя убежденным коммунистом.

Даже на пенсии ее приглашали на различные сессии, собрания и другие мероприятия. Но постепенно забыли. Она очень переживала по этому поводу. Будучи убежденной, что решает, как должна идти жизнь, перенесла свою активность на «домашних». Было не просто.

Но со временем, не провозглашая своих решений, все меньше говорила о партии и больше о Боге.

После инсульта бабушка лежала дома. Посоветовавшись с мамой, мы с женой переехали к ней в двухкомнатную квартиру. Там было, где разместиться.

Я всегда удивлялся жизненной силе того поколения.

Столько пройти! Война, блокада, послевоенные времена. Откуда у них силы?

Бабушка, поднявшись после инсульта, при каждом удобном случае старалась показать, что она хозяйка. Даже пол пыталась мыть, сидя на табуретке.

Но однажды вдруг все изменилось. Ее, как будто выключили.

Глаза потухли. Она перестала проявлять характер. Мне показалось, она смирилась с тем, что уже ничего не решает и решить не может. После этого она довольно быстро угасла и ушла.

Много раз я слышал, что каждый сам выбирает свой путь, судьбу и много еще чего.

Моя мама ушла с работы и устроилась воспитателем в детский сад, чтобы быт рядом со мной. Зарплата семьдесят рублей. Когда я вырос, она очень хотела мне помочь. Не в том смысле, как теперь. Платное образование, телефоны, машины… А просто, чтобы одеться более менее по-человечески и поесть.

Бросив детский сад, где она была уже заведующей, пошла работать в ресторан. Славное местечко «У причала» на Васильевском острове.

За 360р. получила шесть лет.

Не повезло.

В тот год были «показательные посадки» работников общепита. И давали всем максимально.

Был у нее выбор? Конечно. Матери всегда выбирают между своей жизнью и жизнью детей, второе.

Был ли выбор у тех, кто вынес из нашей комнаты все, вписав в опись конфискации только треть? Наверное был. Но может они тоже заботились о своих детях?

Я уверен, скажи моей бабушке одеть маску, перчатки, валенки, ушанку, скафандр. Она незамедлительно бы это сделала. Она не знала ничего про выбор. В холоде и голоде либо выжить либо умереть.

Есть ли выбор у тех, кто старается упаковать огромную страну в маски и перчатки?

Моя знакомая попала в больницу. Что-то с желчным. Пролежала там две недели. Выйдя, сдала тест на COVID. В больнице не сделали. Через два дня снова попала в больницу. В другую. По тому же поводу. Пролежав там почти три недели, приехала домой. Звонок по телефону.

-Вам надо приехать. Вы сдавали тест. Нужно сдать еще.

Сдала еще. Положительный. Т.е., она лежала в обычной больнице все это время имея вирус.

Домой приехала в панике.

-Что теперь делать?

-Я не знаю. А что тебе сказали?

-Дать сведения о том, что я болею в МФЦ в интернете.

-Зачем?

-Ну я не знаю. Возможно, чтобы все знали, что я болею.

-Кто все?

-Ну не знаю я! Я вообще ничего не знаю и не понимаю!

-А что-то еще сказали?

-Да.

-Ну не тяни. Что еще сказали? Где ты должна быть? Как долго?

-Ничего.

-Что ничего! Ты издеваешься? Ты теперь всю жизнь должна дома сидеть?

-Нет. Сказали, как вылечусь, надо пойти тест сдать.

-В смысле? Как вылечишься? А как лечиться?

-Не знаю.

-Не беси меня! Что делать надо, чтобы вылечиться? На голове стоять, лежать в ванной с лавровым листом, чеснок есть, голодать, прыгать на одной ноге до одурения? Как лечиться-то?!

-Не сказали они ничего.

-Круто!

Через день она рассказала очередную историю.

Звонили в домофон. Спрашивают: «Вы такая-то такая-то? (имя знакомой называть не стану)»

Она подтвердила свои фамилию, имя, отчество.

-Вы дома?

-Да

-Это точно вы?

-Если хотите, можете подняться и удостовериться. Это точно Мы.

-Нет спасибо. Я вам верю.

Сказал проверяющий и ушел.

Был у него выбор подняться или нет?

Спрошу у тех, кто красовался на постерах и листовках.

У вас был выбор, когда вы улыбаясь из каждого утюга обещали выбрать нас в качестве обьекта своих благих устремлений?

Пришла очередная новость. О запрете работы ресторанов, баров, клубов после 23.00.

Вы серьезно?!

Вы правда думаете, что я поверю в ваш идиотизм?

Не-а.

Я точно знаю, что дураков на гору не пускают.

Или кто-то решил, что идиот я? Потому что не сижу рядом с вами на возвышенности сплевывая целительные слюнки? Кому попадет, тому повезло?

Вы реально лезли на гору, расталкивая, подставляя, уничтожая друг друга, чтобы рассказать мне историю про страшных монстров? Про тех самых, которые днем спят, а ночью выползают из своих убежищ, и идут по кабакам заражать беззаботных нетрезвых граждан.

Тут, уж простите, вспомню бабушку и тетю, которые взяли на себя ответственность за мое настоящее и будущее, в отсутствии мамы, севшей в тюрьму, пытаясь сделать мою жизнь лучше.

За что готовы ответить наши славные «альпинисты»?

«Вы держитесь! Вы заботьтесь о здоровье своем и окружающих…»

Обязательно. Мы держимся и будем.

Мне однажды приснился сон, что все мои предки стоят в одной колонне. Она бесконечная. Увидел лица только первых. Кто был за ними, не знаю.

Я стоял в нерешительности. А они говорили мне: «Ну что же ты? Иди. Мы верим в тебя. Не бойся».

С того дня решил, что больше не стану выбирать между дедом морозом и санта клаусом, волком и иванушкой дурачком, карабасом барабасом и буратино, дневными и ночными монстрами.

Я выбрал себя и тех, кто во сне стоял у меня за спиной.

Мне нечего дать вашим круглосуточным монстрам.

И если моим детям понадобятся сказки, я сочиню их сам.

Монстров там точно не будет.