ОТКУДА БЕРУТСЯ МЫСЛИ?

-Откуда берутся мысли?

-Что?

-Ну… Откуда мысли берутся?

-Твои?

-Нет. Вообще.

-Разные мысли из разных мест.

Сказав это, Лена ехидно улыбнулась.

Она, вообще, редко воспринимала мои изречения и вопросы всерьез.

В свои семнадцать лет, эта симпатичная девушка была уже очень земной. И относилась ко мне, как старшая сестра, которую мама попросила присмотреть за младшим братом.

Мы были ровесниками. Я, почему-то думал, что это моя девушка.

Почему? Хотелось так. Наверное, это придавало мне большей уверенности в том, что я уже мужчина.

Лена думала иначе. Почему она со мной встречалась? Видимо, по той же причине.

Женщина не должна быть одна. Ей необходим кто-то рядом, готовый, хотя бы на словах, сделать для нее всё.

Мы пришли ко мне домой. Я тогда еще жил в коммуналке. Квартира была большая. Но на две семьи.

Просторные комнаты. И не только. Все было просторное. Одна только ванная была побольше многих нынешних кухонь.

С соседями жили, не то чтобы дружно, но соблюдая пакт о не нападении. Ходить на цыпочках и разговаривать шепотом не было необходимости.

Особенно в выходные случалось единение всех жителей нашей квартиры. Когда дядя Виля выходил на кухню в огромных синих семейных трусах и белой майке с бокалом портвейна в руке, и раскачиваясь в тапках на крашенных досках, слушал песню «Журавли», доносящуюся из открытых дверей их комнаты.

Так он радовался выходному дню.

Но действо сие было недолгим.

Тетя Люся с криком: «Чего ты опять в трусах на кухню выперся?!», тяжело дыша пропихнувшись в дверной проем, хватала его за руку и выдворяла «со сцены». Шансов на сопротивление у дяди Вили не было из-за разности весовых категорий. Супруга в два с лишним раза превосходила его в объемах. Да он и не упирался особо. Иногда мне казалось, что сосед это делает специально, чтобы жену подразнить. Вот такая была у них любовь. А в том, что любовь была, я убедился наверняка.

Однажды, поздно вечером мы вздрогнули от грохота. Даже посуда в серванте зазвенела. У тети Люси остановилось сердце.

Она громко упала и оставила этот мир.

Как ее выносили, я не видел. Но спустя некоторое время слышал рыдания Дяди Вили. Он после этого «выступал» на кухне редко. Все больше сидел в небольшом закутке, где они обычно обедали, и тихо пил фужерами портвейн, молча глядя на пустой стул на другом конце стола.

Мы с Леной пришли ко мне. Дядя Виля поздоровался, встретив нас в коридоре.

Оценил Лену взглядом и подмигнул.

Вошли в комнату. Мамы не было.

Моя мама была умной женщиной. Она понимала, что жизнь с ней в одной комнате, хоть и в большой, уже ограничивала меня, способствуя развитию комплексов.

Папа, к тому времени, три года, как жил в другой семье.

Мама периодически уезжала на несколько дней, давая мне полную свободу действий. Говорила, что к знакомым на дачу. Она была все еще привлекательна. У меня, конечно возникали сомнения, которым я старался не придавать значения. Знакомые, знакомый. Перспектива свободной комнаты, а значит больших возможностей, перевешивала мою ревность, которая неизменно присутствует у мальчиков, живущих с матерью.

В то время физически развивались намного быстрей, чем теперь. Но в распущенности сильно отставали от современной молодежи.

Семнадцать лет был тем возрастом, когда от суетливых движений в интимной близости еще не получали наслаждения. Стремление к запретному вызывало гораздо больше эмоций, чем сам факт соития.

Что мы тогда знали и умели? Родители не рассказывали. По телевизору не показывали. Интернета не было. Природа? Она не учит разнообразию и фантазиям. Просто и лаконично указывает на перпендикуляр, как кратчайшее расстояние между параллельными прямыми.

Лена, отдаваясь, чего-то ждала. Я что-то пытался. Потом, устав от повторений одного и того же, не ощутив совместного полета в космос, мы молча лежали рядом. Она, скучая. Я, нервничая, что не смог сделать того,чего не знал. Просто любоваться друг другом мы не решались. А беззаботно болтать ни о чем, я и теперь не очень умею.

Мы встречались больше двух месяцев. Но дальше неумелого секса, наши отношения не развивались.

Вдруг Лена сказала, что ей пора. Я попытался ее остановить. Неожиданно для меня, она оказалась не против.

-А что делать будем?

-Что делать? Ну… Что делать…

Она оделась. Поцеловала меня и легко ушла. Запретив себя провожать.

«Откуда берутся мысли? И почему они не берутся ни откуда, когда надо?!»

Через пару недель мой лучший друг рассказал мне со смехом историю, как он проводил время у одного из своих приятелей. Его он тоже называл другом.

Их двое и две девушки. Мой друг был с Таней. А второй была «моя» Лена. Рассказ оказался веселым и увлекательным. Как гуляли, пили, танцевали. Потом голые сидели на окне девятого этажа с бутылкой «Алазанской долины» и орали песни, бросая вниз окурки.

Больше всего меня разозлил не факт происшедшего, а сам по себе рассказ. Это же мой лучший друг! Как он мог?!

А что, собственно, он сделал? Он то был с Таней.

Но ведь! Он же мой друг! Он там был. Не помешал. Не выступил за меня.

Позже я узнал, что именно мой друг пригласил Лену. Жека попросил позвать подругу. Он позвал. Она не отказалась.

И рассказали мне об этом, как-то буднично. Не открывая «страшной» тайны. Просто мимоходом.

Друг еще много лет оставался моим другом. Хотя, я почувствовал предательство. Но не мог сформулировать, в чем же оно состояло. Или не захотел.

Я, конечно, знал, что женщин много, а друг один. И был уверен, что дружба-святое. Мне хотелось верить в это. Если я так думаю, значит и друг мой думает так же. А если нет? Значит я ошибаюсь. И это не дружба. И нет ничего святого. Разве в семнадцать лет можно в такое поверить?! Ни о каком Боге и речи тогда не было.

Ну откуда-то берутся мысли! Откуда?

Некоторое время я пытался понять, как Вселенная может быть бесконечной.

Чтобы что-то началось, что-то должно закончится. У всего должны быть конец и начало. И если б не вопросы, которые жизнь в этом возрасте ставит ежечасно, я бы умом тронулся в попытках представить бесконечность.

Когда я поделился с другом мыслями о Вселенной, он посмеялся и бросил в мою сторону: «Ну какая тебе разница? Сказали бесконечна. Значит так и есть. Если бы она кончилась, то там бы ничего не было. Где ничего нет, тоже что-то есть. Не морочь голову.»

Он учился лучше меня. Как-то у него это получалось.

Мы же вместе по книжке венгерского футболиста тренировались на школьном дворе. И раскатывали взрослых мужиков «под орех». Бегали по гаражам. Взрывали карбид. Жгли костры на пустыре. Стреляли в тире.

Наверное он, придя домой, садился делать уроки. Зубрил. Как-то умел он быть и тем и этим. А я …

Так и не понял откуда берутся мысли.